| ПЕРВОГО ФЕВРАЛЯ Я ПРИЕХАЛ В ОЛИМПИЙСКУЮ ДЕРЕВНЮ. Баша-Булу, Меня встречали с некоторым недоумением. И не удивительно, ибо за неделю до того я решил хорошо отдохнуть - это было необходимо. Лишь немногие из товарищей знали, куда я "исчез". Мне нужен был покой, тишина, надо было полностью переключиться, не думать о лыжах до начала олимпийских игр. Положение к концу января очень тревожило меня. В самом деле, за весь месяц мне только один раз удалось победить в слаломе-гиганте в Адельбодене. В скоростном спуске Лауберхорна был лишь четырнадцатым, отстав на три секунды от победителя - австрийца Нейнинга. А на следующий день проиграл в слаломе из-за злого случая. Об этом лучше бы не вспоминать! В тот день лил осенний дождь. Казалось, конца ему не будет. И конечно он испортил всю трассу. После первой попытки я был впереди, обойдя на 1.22 секунды швейцарца Джованьоли, на 1.42 секунды норвежца Мйоена, на 1.48 - Перийя, на 1.73 - шведа Грана и на 2.14 секунды Неннинга. На второй трассе я атаковал в полную мощь. На последнем участке у меня было такое преимущество, что возможна была победа не только в слаломе, но и в комбинации. До финиша оставалась только "шпилька". Я прикинул, что смогу выиграть еще несколько сантиметров, если пойду через нее напрямик. Свел узко лыжи и закантовал. Вдруг они вонзились в рыхлый снег и застряли! Я не успел выпрямиться и упал. Встал в полнейшем недоумении, ничего вокруг себя не видя и не слыша. Все-таки я быстро пришел в себя и, возвратившись в гостиницу, первым приободрил приунывших было товарищей по команде. Ведь ничего страшного не произошло. Обыкновенная неудача, одна из перипетий спортивной борьбы. И все же долгое время приносила уйму хлопот проблема снаряжения. И никак не мог добиться безукоризненного качества ботинок, получить лыжи, которые бы меня вполне устраивали. А полагаться на случай в такой игре не хотелось. Еще в середине июля мы с Мишелем Арпеном начали испытание инвентаря. Не раз и не два мы возвращались к этому невеселому занятию во время тренировочных сборов и даже в рождественские праздники. В итоге мы "пропустили" тридцать семь пар лыж. Специально для скоростного спуска Мишель берег одну пару с "натуральной" скользящей поверхностью, то есть без подкраски. - Эти лыжи скользят лучше других,- так полагал он. Но я от них отказался, считая недостаточно доведенными до "кондиции". Мишель сначала поставил их у себя на складе, а потом в Гетсе при распределении инвентаря в команде "надежд" отдал их юному лыжнику Делла-Бонне. Но едва вернулся к себе в Тонон, как раскаялся и тут же снова поехал в Гете, чтобы забрать их. - У этих лыж отличное скольжение.- сказал мне Мишель по приезде в Кицбюэль,- Я доработал их. Посмотри. Скоростной спуск Ханенкама я шел именно на этих лыжах. Не жалею - проиграл Неннингу всего 0,46 секунды, хотя в траверсе перед выездом на плоский участок допустил грубейшую ошибку, потеряв на этом добрую секунду. На следующий день я был третьим в слаломе и в итоге выиграл комбинацию. С некоторых пор потихоньку стали раздаваться голоса сомнений - поговаривали, что я стал сдавать. Критика за спиной мало трогала меня. В предыдущем году я выигралал все состязания - и в Венгене, и в Кицбюэле. А после соревнований на кубок Эмиля Алле мне нездоровилось, и только через две недели я продолжил выступления. Было замечено, что в конце января каждого года у меня происходит спад спортивной формы, ухудшается самочувствие. Но в этом году я должен быть в отличнейшей форме к началу олимпийских игр, а это по времени как раз совпадает с периодом спада моей формы. Надо было изменить план подготовки к сезону. Впервые за три года я отказался от лыж летом. Было задумано медленное наращивание спортивной формы с таким расчетом, чтобы пик ее пришелся на начало февраля. И вот 20 января я приехал в Межев. По-прежнему меня занимали проблемы инвентаря. В программе соревнований на кубок Эмиля Алле скоростной спуск не значился, проводился лишь слолом-гигант и слалом. Австрийские горнолыжники не приехали. В день состязаний по слалому-гиганту я, как обычно, с утра отправился познакомиться с трассой - она была проложена на горе Жайе. Очень редко среди участников мелькали знакомые лица. Внезапно у меня возникло решение вернуться в гостиницу. Впервые я отказался от состязаний. Состояние какой-то отчужденности овладело мной. Я целиком полагался на свою интуицию. Хотелось куда-нибудь уехать и хоть несколько дней совсем не думать о лыжах. Так и сделал. Мои друзья по сборной Луи Жоффре и его жена Кристина Террайон пригласили к себе в Монженевр. Я провел вместе с ними неделю. Семь солнечных дней абсолютного отдыха и блаженства. Мы избегали разговоров об олимпийских играх. Луи был неутомим на шутки и проказы. Только однажды мы коснулись темы спорта: решено было откупорить бутылку шампанского за победу Орселя в слаломе-гиганте в Межеве! И только на пятый день своих импровизированных каникул я надел лыжи. Эти новые лыжи для слалома-гиганта прислал Мишель Арпен. Едва проехав на них метров тридцать, я бросил Жоффре: - Эти лыжи станут олимпийским чемпионом в слаломе-гиганте! Луи удивленно посмотрел на меня, но тут же понял, и мы ринулись вниз по склону. Лыжи оставляли на снегу ровный четкий след, будто линия, прочерченная карандашом на бумаге. Великолепно! Приехал в Шамрусс я совершенно обновленным. Несколько дней, проведенных в Монженевре, дали возможность восстановить силы, вновь обрести форму. Я был спокоен, снова появился "аппетит" к гонкам. Подготовка к трем видам соревнований в расчете победить в каждом из них представляется мне делом, которое не по плечу одному человеку. Предстояло разумно распределить силы, чтобы во всеоружии встретить все шесть олимпийских гонок - скоростной спуск, две попытки в слаломе-гиганте, отборочный, классификационный и, наконец, финальный слалом. К великому счастью, с меня были сняты все заботы, касающиеся инвентаря. Здесь царствовал Мишель Арпен. В конце концов нам удалось отрегулировать положение правого ботинка - на подошву подбили клинышек. И так, у меня уже были хорошие лыжи для скоростного спуска, прекрасные лыжи для слалома-гиганта. Оставалось подобрать лыжи для слалома. Мишель принимал все меры. Я должен целиком сосредоточиться на тренировках и, что очень важно, спокойно спать. В Шамруссе я вновь взял на вооружение ту систему предсоревновательных тренировок, которая приносила мне успех в 1967 году: начинать тренировку первым, проводя разведывательные спуски на полном ходу, и заканчивать последним. После второго тренировочного дня я снова был впереди всех. Мишель принес свои записи хронометража, зарисовки траекторий на сложных участках, а также данные о смазке лыж всех основных моих противников. Чтобы получить сведения о смазке, Мишель решился на такой безумный шаг. Вечерами после изнурительных тренировок, когда приходилось часами не снимать лыж, Мишель отыскивал в Шамруссе техников-специалистов от фирм, выпускающих лыжные мази, и за бутылкой вина затевал с ними неторопливые беседы. В конце концов они рассказывали о секретах смазки. И таким образом мне были известны составы смазок, используемые австрийцами и швейцарцами. А в день соревнований Мишель подобрал отличную смазку. Официальный хронометраж нон-стопа, проведенный в канун соревнований, показал, что я прошел трассу быстрее всех своих соперников, и в частности Неннинга - победителя в Венгене и Кицбюзле. В день соревнований была ужасная погода. Пришлось очень долго дожидаться старта в высокогорном кафе Круа. Я без особого труда сохранял хорошее настроение и, чтобы как-то убить время, даже заказал красного вина. Однако из-за сильного тумана скоростной спуск был отложен на сутки. В пятницу, 9 февраля, метеорологические условия улучшились, но ненамного: видимость неважная, мягкий снег. Спуск все же можно было проводить. Перед тем как подняться к месту старта, я опробовал в Баша-Булу смазку. Проехал километра полтора - поверхностный слой смазки стерся, после чего лыжи скользили идеально. И вот поднимаюсь по буксировочной канатной дороге вдоль олимпийской трассы Касрус. В конце подъема неожиданно попадаю на льдину, которая соскоблила с лыж солидную порцию смазки. Это я обнаружил позже, когда, собираясь к месту старта, связывал лыжи и взглянул на скользящие поверхности. На каждой из них в слое мягкой смазки, предназначенной для влажного снега, пролегали глубокие борозды. Что делать? Намазать по-новой? Невозможно. Вокруг меня поднялась суматоха. Хорошо еще, что Мишеля не было рядом: он спустился к финишу. Тогда я сказал себе: - Была не была, поеду на таких! И как только решение было принято, ко мне вернулось спокойствие. За десять минут до старта, запланированного на 12 часов 14 минут, я вошел в небольшой стартовый домик - деревянную будку. Сделал несколько легких разминочных движений. У меня четырнадцатый стартовый номер. И вот моя очередь. Подхожу к стартовой калитке. Тогда я знал, что лучшее время пока у Ги Перийя. Стартовав первым, он шел в идеальных условиях - по гладкой, словно билль-ярдный стол, трассе. Второе время было у швейцарца Детвилера. Все австрийцы - Неннинг, Шранц, Месснер, проиграли. Ставить надо на карту все. Необходимо все время идти на риск по трассе, уже сильно подпорченной - ведь передо мной уже прошли тринадцать лыжников. По команде стартера "Гоу!" я рванулся вверх и, опускаясь, сильно оттолкнулся палками, Никогда еще мне не приходилось брать такой мощный старт - показалось, что при этом вздрогнул весь стартовый домик! И вот я ныряю по прямой. Первая дуга идет неплохо. Видимость неважная. Проваливаюсь в молоко тумана. Невозможно различить особенности рельефа, и потому в моем спуске не хватает точности. Позади горловина, вылетаю на "петушиный гребень". Хорошо прохожу его бугры и выхожу к виражам лощины Бальм. Несмотря на то, что на трассе уже образовались борозды и ямки, повороты связываю неплохо. На большой скорости подхожу к буграм "Оп-тракена" (термину "оп-тракен" в нашей литературе соответствует термин "опережающий подскок"). Опережающий подскок - и я лечу. Полет приличный- метров на сорок, не вижу ему конца. Скорей бы на снег. Вот приземляюсь, слегка отклонившись назад. Еще одно усилие - и я иду по точно намеченному пути. Второй бугор пройден безукоризненно. Сжавшись в комок, проезжаю по длинному выполаживающемуся склону. На 5-образных виражах, расположенных в лесу, куда я выскочил на очень большой скорости, едва удержал равновесие. Последние бугры перед съездом к финишу прохожу также удачно. И вот - финиш. Последний вираж, и я останавливаюсь перед Мишелем Арпеном. Он стоит с опущенной головой. Поднимает ее, и я вижу его мертвецки бледное лицо. Поражение?.. Но вот зажигается электротабло: на восемь сотых секунды меньше, чем у Ги Перийя. Я - олимпийский чемпион! Но надо признаться, если б трасса оказалась длиннее хотя бы на сто метров, победы мне не видать. На последней прямой лыжи шли плохо. Злосчастный инцидент со льдиной при подъеме к старту чуть не стоил мне олимпийского титула. Так я достиг первой цели. Оставались еще две. Теперь всеми силами надо было избежать расслабления, а так уже было со мной в 1966 году в Портилло. Через три дня - в понедельник 12-го должен состояться слалом-гигант, а в субботу - финал слалома. "Гигант" не представлял особых проблем. Я знал, что в этом виде у меня солидное преимущество перед другими. В течение трех дней восстанавливал свои силы, аккумулировал так необходимую энергию. Не беспокоили меня две попытки слалома-гиганта и с точки зрения расхода моральных и физических сил. Два часа я провел на первой трассе, изучая маршрут: запоминал углы разворота ворот, перегибы склона, участки, где меняется снежный покров. Мысленно я хорошо представлял свой спуск. Первую попытку я выиграл с запасом - на 1.20 секунды опередив швейцарца Фавра и на 2 с лишним секунды - Перийя и Модюи. Вторая попытка теперь меня мало заботила. Только сверхъестественная сила могла что-либо изменить. На этой трассе я был вторым, уступив всего 0.08 секунды американцу Кидду. Но в итоге я увеличил свое преимущество, выиграв у Фавра, занявшего общее второе место, и 2.22 и 2.55 секунды у Месснера - o третьего призера соревнований. В тот же вечер в Гренобле мне вручили вторую золотую медаль. И все тогда заговорили о рекорде Тони Зайлера, трехкратного победителя Олимпийских игр 1956 года в Кортина д'Ампеццо. Об этом думал и я. После отборочных состязаний по слалому должны были состояться классификационные соревнования. Однако их отменили - протестовали все спортсмены первой группы по классификации ФИС. А тем временем Мишель Арпен продолжал кропотливую работу по подготовке инвентаря. В период между скоростным спуском и финалом слалома он опробовал пятнадцать пар лыж! Я же в то время отдыхал, спал. Однажды после обеда он сказал мне в мастерской: - Вот три пары, которые я отобрал. На твоем месте я взял бы вот эту. - Ладно, проверять не стану. И так уже все на пределе... Впервые я принял такое решение. Доверие мое к Мишелю было безгранично. В ту субботу, в предпоследний день зимних олимпийских игр, плотный туман окутал Шамрусс и склоны, где проходили трассы слалома. В первой попытке лучшее время было у меня, но запас только 31 сотая секунды. По пятам за мной шел молодой австриец Альфред Матт. Причем, всего лишь в интервале 0.59 секунды расположились первых десять спортсменов! Перед стартом у меня лопнули два замка на ботинке. Поправить сразу удалось только один. Для осмотра следующей трассы наш тренер Рене Сюльпис отдал свои ботинки, тем временем мои чинили. Признаться, нервы у меня были натянуты до предела. Пока поднимался по трассе, зрители, расположившиеся вдоль нее, не переставали скандировать: - Килли, вперед! Я никак не мог сосредоточиться. Тогда я попросил судей и тренеров вмешаться. Болельщики поняли меня и замолчали. Иначе не удалогь бы даже сносно запомнить трассу, а на спуске обязательно бы упал. В этой попытке решил не рисковать. Особенно внимательно я изучил змейку Алле, которая потом станет причиной дисквалификации Мйоена и Шранца. Когда австрийский горнолыжник пришел к финишу, было объявлено, что у него лучшее время. Он становился олимпийским чемпионом. Но я очень хорошо знал Карла Шранца. В тот момент я следил за его реакцией. Не было, как обычно, бурного проявления радости. Когда он принимал поздравления, на лице его застыла гримаса - некое подобие улыбки, Я догадывался: что-то случилось. Надо немного подождать. Не верилось, что это - поражение. Позже стали известны детали - Шранц пропустил 18-е и 19-е ворота. Он сразу же тогда остановился, заявив, что ему мешал судья на трассе, который находился ниже. Шранц поднялся к месту старта. А так как на месте его претензии были приняты, то разрешили стартовать заново. Но какое он тогда имел преимущество! Ему уже превосходно были известны первые два десятка ворот вместе с "ловушкой" - змейкой Алле - он их уже прошел. Неудивительно, что он показал здесь лучшее время. Хотя Шранц в течение последних двух лет не выиграл тогда ни одного крупного соревнования по слалому! После долгих пересудов международное жюри вынесло решение дисквалифицировать Шранца. Таким образом третий высший олимпийский титул стал моим. Я воздержусь от каких бы то ни было комментариев. Многие находились невдалеке от места инцидента и видели все лучше меня. И все-таки неприятно, что этот случай дал повод некоторым австрийцам очернить мою победу. Хотя это меня не очень трогало - я знал, что честно выиграл все три золотые медали. После Олимпийских игр в Гренобле я решил, что уйду из спорта в конце сезона. Оставалось еще американское турне - туда входил последний этап соревнований на Кубок мира. Мне хотелось еще раз, как и в прошлом году, завоевать приз. В Соединенных Штатах на Матче пяти стран я выиграл две гонки из трех. С этого момента мне нечего было больше желать от горнолыжного спорта. Я выиграл все, что возможно, побеждал на всех крупнейших "классических" соревнованиях, имею два титула чемпиона мира и три золотые олимпийские медали. Дальше идти некуда. Стоит ли тогда продолжать? И все же не так просто расстаться с тем, чему были отданы самые прекрасные десять лет моей жизни. Тоскливо сжалось сердце, когда в ноябре, приехав к родителям в Бержери, где они содержали гостиницу, я вновь увидел своих товарищей по команде на сборах в Валь д'Изере. Потребовались немалые усилия, чтобы удержаться от соблазна вернуться в спорт. Но я знал, что горечь разлуки станет еще чувствительнее, как только начнется новый зимний сезон. Я выбрал совершенно другой путь. Признаюсь, что первые три месяца мучился сомнениями, не знал, что выбрать. Казалось, с тремя золотыми медалями олимпийского чемпиона легко добиться в жизни абсолютно всего, словно по мановению волшебной палочки. Но я знал, что только труд приведет к заветной цели. И как только представился подходящий случай, принял его. В Америке мне предложили великолепные контракты, значительно лучшие, чем предложения французов. Я согласился. С тех пор, правда, у меня не так-то много было работы. Больше был занят участием в разного рода рекламах. Так, я снимался в рекламных фильмах Дженерал Моторс. А в июле 1968 года вместе со своим другом Лео Лакруа приступил к съемке короткометражных фильмов о горнолыжных центрах всего мира. Мы решили сделать тринадцать сюжетов для одной влиятельной американской телевизионной компании, общей продолжительностью на полчаса. Рекламировал я и предметы мужского туалета. Мне предложили стать техническим советником у самого крупного в Америке лыжного фабриканта. По моей просьбе туда приглашают и Мишеля Арпена. Вместе с ним нам предстоит разработать модель лыж из стекловолокна, а всего через несколько месяцев эти лыжи будут пущены в продажу. Кроме того, я сотрудничаю в фирме, создавшей пластмассовые ботинки. Но я совсем не собирался оставаться в Соединенных Штатах надолго, несмотря на то, что в образе жизни американцев для меня есть что-то привлекательное. Вновь тянуло в родные Альпы. Я с удовольствием дал согласие возглавить будущий горнолыжный центр Дай, который тогда начали строить рядом с Валь д'Изером. Там я уже выбрал место для дома - около тех самых склонов, где я научился кататься на лыжах. Заключая контракт, я старался быть осторожным, чтобы не оказаться потом целиком втянутым в рутину бизнеса. Было оговорено, что я не обязан находиться в Соединенных Штатах более трех недель подряд. Мне всегда будет хотеться вновь в Валь д'Изер, хотя бы на неделю. Тянет вновь окунуться в атмосферу жизни моей деревушки, увидеть родных и близких... У меня много денег - я не скрываю этого. И не вижу в том ничего зазорного. Я бросился в американскую авантюру точно так же, как когда-то в горнолыжный спорт. Но не настолько я глуп, чтобы дать вовлечь себя в рабство этой системы. Я не ставлю цель - зарабатывать деньги. Мне просто хочется воспользоваться предоставленным жизнью случаем, чтобы иметь возможность удовлетворить свою заветную мечту - управлять гоночным автомобилем. Потом мне предстоит участвовать в состязаниях, идущих в зачет первенства мира среди конструкций. Мне вовсе не хочется стать гонщиком-профессионалом. Останусь навсегда любителем. Ведь автомобиль с самых юных лет был для меня, как и лыжи, предметом страстного увлечения. Правда, когда я занимался лыжами, то посвящать этому время не мог. Только однажды в конце сезона мне удалось принять участие в двух авторалли. В 1967 году я испытал огромную радость, участвуя в гонках Тарга Флорио в Палермо. Вместе с моим другом Бернаром Кайе мы заняли первое место в классе спортивных машин на семидесятикилометровой кольцевой трассе, имевшей в общей сложности семьсот виражей. Через год я предпринял вторую попытку - участвовал в гонках в Монзе в экипаже Жана Гише, выигравшего 24-часовую гонку Манса. За четыре дня увлекательнейших состязаний я многому научился под его руководством. В итоге мы заняли второе место среди машин нашего класса. Потом снова с Гише мы приняли участие в гонках Норбургринга (Западная Германия), проходивших по одной из сложнейших европейских трасс. Далее было запланировано участие в 24-часовой гонке Манса. Но мне пришлось отказаться в связи со съемкой фильма о лыжах в Австралии. Меня устроит положение любителя, ученика, старательно перенимающего опыт у великих чемпионов, которые всегда меня восхищали. Это понятно только тем, кто сам познал опьяняющую радость автомобильной гонки. Я хорошо сознаю опасность предпринимаемого шага. Двое моих близких знакомых погибли за рулем своих болидов. Это Жан Роллан, великолепный парень, спортсмен, который разбился, испытывая машину на 100-километровой трассе Монтлери, и Джо Шлессер, удивительная личность,- он стал жертвой ужасной катастрофы во время гонки Гран При Франции в Руане. После десяти лет кипучей жизни в спорте я не мыслю себя вне борьбы, вне риска. В двадцать пять лет я все так же жажду игры, игры и снова игры. Более ранние публикации:
|
Разделы главного меню
Регистрация
Главная 
Полезное Биография Жан-Клода Килли Первого февраля я приехал в Олимпийскую деревню
Полезное Биография Жан-Клода Килли Первого февраля я приехал в Олимпийскую деревню
Первого февраля я приехал в Олимпийскую деревню21.12.2010 17:14
|
|